Я – дочь врага народа - Таисья Пьянкова

О предстоящих в детдоме событиях ребята узнавали утром – на линейке. Линейка – это построение для исполнения гимна. Вечернее построение тоже было. Называлось поверкою.

На этот раз порядок оказался нарушенным. Лидия Кронидовна во время обеда объявила:

– После полдника у нас будут гости. Приедут добрые люди. Они хотят кого-нибудь удочерить. Всем девочкам получить на складе новые трусы.

На дворе июль. Головы лысые, панталоны голубые. Построение в три часа у столовой.

Лиза стоит, размышляет:

«Если можно удочерить – значит можно и уматерить. Две дочери бывают, а двух мам? Нет! Не бывает…»

Остальные девочки тихонько выясняют меж собой – кому охота в дочери, кому нет. Получается, что никто не желает менять память о собственной матери на чужую тётку. Но Лиза понимает, что они боятся быть отбракованными, потому загодя ершатся.

Мальчишки, загнанные в игровую комнату, выставились в окна – завидуют.

Зинаида Ивановна идёт вдоль строя, считает:

– Пятнадцать, шестнадцать – все на месте. Смотри у меня, Быстрикова! – грозит она Лизе пальцем и идёт к воротам.

У распахнутых ворот стоит сама Лидия Кронидовна. Она распоряжается громко и нервно.

Машина до ворот не доходит. Урча, останавливается за оградой. Девочкам её не видно: им приказано стоять – не шевелиться! Однако при появлении пеших гостей во дворе слышен общий вдох удивления:

– Ух ты!

Полковник с женою!

Полковник – жилистый, высокий! Рука на перевязи! Герой! Полковничиха низенькая, моложавая, сдобная, как Зинаида Ивановна, и вся в креп-сатинах!

Полковник задерживается у ворот – разговаривает с Лидией Кронидовной. Полковничиха с медсестрой приближаются к девочкам безо всяких приветствий!

Туфельки на ней лаковые, ручки пухлые, кудельки белые, голосок мягкий. Она спрашивает Зинаиду Ивановну:

– Какую вы мне посоветуете?

При этом они медленно идут вдоль голубых трусов. Полковничиха близорука. Она всматривается в девочек, а им кажется, что внюхивается. Она внимательна ко всякому на теле пятнышку, царапине, коросте. Велит поворачиваться туда-сюда. А ещё повторять:

– Прекрасная погода!

Вот она останавливается против Лизы, велит сказать про погоду. Лиза глядит полковничихе прямо в глаза. Они чуть навыкате, жидко-голубые. А у мамы были тёмно-коричневые. Совсем не то. И Лиза отворачивается.

– О-о? – вроде как одобряет полковничиха. – С характером! Это интересно!

– Очень своеобразная девочка! – говорит Зинаида Ивановна. – Пойдёмте дальше.

– Нет-нет! Погодите, – придерживает её гостья и спрашивает. – Кто у неё был отец?

Лиза, не повернувшись, опережает ответ Зинаиды Ивановны:

– Враг народа!

– Это интересно! – повторяет полковничиха и пытается рукою за подбородок повернуть Лизу лицом к себе. Острые её ноготки требуют повиновения. Больно! И Лиза, неожиданно для самой себя, впивается зубами в холёную руку.

Лиза никогда и ничего не делает абы как!..

Она и со своего места срывается вихрем. Уносится за угол детдома – в заросли шиповника. Сидит там, слышит шум уходящей машины, жалеет о том, что не воспользовалась распахнутыми воротами…

Только перед ужином её отыскивает в зарослях детдомовский сторож – Степан Матвеевич. Он предан Лидии Кронидовне до безрассудства. Потому даёт Лизе крепкую оплеуху и силой тащит в изолятор. Туда, где полугодом назад Лиза спасла от смерти стольких ребят. Там её ждёт сама директриса! Она сидит на краю одной из кроватей. На коленях у неё верёвка.